Главная » Стиль на заказ (45)

Рецензии на кино [45]
Отзывы на рестораны [0]

Эффекты выбрасывают нас из реальности. Я слежу за героем, за его временем из своего кресла. Я верю событиям, как верю своим снам: ведь все, что я вижу – реально. Монтажные эффекты, странные цвета, деформация изображения, превращения объектов – все это тоже реальность, поскольку похоже на сны. Именно реальность (в том числе сна, где я тоже испытываю чувства) включает меня в чувства и в отношения с героем, я соединяюсь с ним, особенно когда вижу, что его некому поддержать. Но тут режиссер вспоминает о «приемах»: дать полиэкран, вывести в поле зрения меню камеры, еще что-нибудь такое придумать. Мы же смотрим художественный фильм, а не программу канала «Дискавери»! Либо я слежу за документальной съемкой, как герой гладит дикого тигра, а его при этом снимают на камеру, либо я уже полностью в вымышленной реальности игрового кино. Дети снимают в программе Likee, также играются эффектами, и некому им объяснить, что они могут войти в этот мир целиком, они способны на это! Жаль, что никто не может им сказать, что кино – это полная реальность, что перед зрителем открывается мир – а не экран – телефона, компьютера или кинотеатра.

Раху | Просмотров: 22 | Дата: 23.12.2019 | Комментарии (0)

Удивительное кино. Плюс ко всему показывает, где мы были на равных с Западом, и куда, самобытно, не пошли. Помните сцену, где Орландо в башне придумывает чертеж летательного аппарата, потом собирает его и они с Мартой летят? Что, наши кинематографисты не вкладывались в проработку деталей? За семь минут от момента, где герой лежит, отрешившись от мира, до приземления в «веселой стране», пройдено (зрителем!) такое путешествие в чувствах, в разных тонких состояниях, сколько не дано ни одному зрителю современного блокбастера. И Митте нужно было много думать (это, кажется, он делать любил), искать – планы, свет, композицию пространства, детали (как вам святые, которые наблюдают за Орландо со стен?), бороться за правду слов в диалогах, не говоря уже о применении общих законов драматургии, типа усложнений, препятствий и т.д. Да, синий «рукотворный нетопырь» в комбинированной съемке заставил бы сейчас кого-то презрительно хмыкнуть, но только того, кто уже не понимает, что в сцене полета вместо скепсиса ума, человек может быть захвачен чем-то другим. Мы сейчас пытаемся, как обычно, догонять Запад: на повестке дня компьютерные эффекты – как будто этим определяется уровень кино. Понятно, что делать их мы будем все равно хуже, поскольку в этих технологиях мы безнадежно отстали. Но ведь технология создания состояний – это никак не меньше технология! Мы ведь кое-что еще сохранили в своих генах, и способны этот наш «волшебный плащ» достать и разложить. Но почему-то не достаем и не раскладываем. Ложь, лень и пораженчество господствуют в современном российском кино. К огромному сожалению.

Кету | Просмотров: 31 | Дата: 22.12.2019 | Комментарии (0)

Фильм замечательный. Всем. А чем-то – показательный. Показывает, как мы сейчас вместо реальных открытий занимаемся логистикой знания. Реальные открытия делаются у человека в душе. Вот пример из финала, когда повзрослевший Май принимается делать чертеж на стене разрушенного замка, а Марта не может поверить своим глазам... Сейчас 90 процентов зрительской аудитории дружно бы определили – а, это здесь идет отсыл к теме переселения душ. Все же подкованы у нас теперь в эзотерике. А я, например, когда смотрел этот фильм, ничего подобного помыслить не мог, жил в СССР. Но только во мне из глубины вдруг начало подниматься какое-то другое знание, я прямо чувствовал некую мощнейшую правду в самом себе. Вспоминаю, и сейчас дыхание перехватывает. Марта идет к Маю, все ближе, ближе, и называет его по имени. Ответ Мая звучит в памяти, с удивительной интонацией (спасибо актерам дубляжа за точность!): «Да, девочка…». И в этот миг знание обрушивается, накрывает, смывает вспять, – но я ни тогда, ни сейчас не могу его, в общем-то, выразить. Только значит оно для меня несравнимо больше, чем вся логистика реинкарнации, с детальным раскрытием понятий кармы, каузального тела и тому подобным вещам, которые в 21 веке так легко найти в Интернете. Там ведь даже схемы будут приложены.

Раху | Просмотров: 21 | Дата: 22.12.2019 | Комментарии (0)

Невыносимо смотреть, когда понимаешь, что примерно будет дальше. Особенно когда этого «дальше» больше часа, а затем конец. Так я подумал вначале. Потом подумал, что невыносимо смотреть из-за всех этих ужасов обращения со своей плотью. Однако за всеми этими, по сути кажущимися «невыносимостями» пришла другая матерая – глухая, безличная, как каменная стена... Нам всем не вырваться из своего тела, нам всем не вырваться из лап судьбы, и нам всем не вырваться из космогонии, указавшей каждому из нас место в определенной цепи. Ты пристегнут не одним местом, как герой, и даже не пятью, как другой герой. Ты вечно умер. Пока не поднимешься над невыносимостью бытия с крылом ворона или солнечным светом. 15 секунд фильма об этом – в самой его глубине, а вне этого – все та же невыносимость: банальной мелодрамы, спецэффектов и американского героизма.

Кету | Просмотров: 25 | Дата: 22.12.2019 | Комментарии (0)

Это очень интимное кино. И очень странные вещи помогают создать эту интимность. Мы всегда становимся ближе к человеку, который раскрывает перед нами свое сумасшествие. Люди такое обычно прячут как могут; нет доверия даже близким, нет такой любви, которая бы вызвала такое доверие. И не то здесь модное сумасшествие, которое легко придумать как ход, как странность, чтобы сделать персонажа чуточку привлекательнее, брутальнее. Здесь сумасшествие существует изначально, и Бердман очень просто и естественно входит в него, начинает нести за него ответственность. Есть и просто странные вещи, которые сближают нас с героями – они же постоянно раздеваются перед нами! Когда герой голый, в трусах или в постели, – это не всегда секс и не всегда пошло. Кино делает это и с другой целью: ввести зрителей в круг близких людей.

 

 

Фильм отображает разные периоды в жизни героя. Если эти периоды по сюжету сильно отличаются друг от друга, это различие нужно воплотить: в атмосфере, в настроениях героя, в событиях, в мыслях и так далее. Герой должен реагировать на период обязательно внутренне, а не просто переодеваться из хорошего костюма в плохой и наоборот. Наглость и напористость может сменяться смирением, динамика событий, активное окружение, «блеск» гостиных – на сцены с одиноким пространством, природу, разрушенные здания и т.п. Не обязательно так, но в этом направлении обязательно нужно что-то искать, если в смене «эпох» героя – ключи к пониманию идеи фильма.

Кету | Просмотров: 35 | Дата: 22.12.2019 | Комментарии (0)

Судьба гуляет по Берлину. И хочет свежих новостей. Мы очень смелы, если принимаем ее за внезапного друга, или – внезапно – за компанию друзей. Судьба – не в конкретных событиях. Судьба – в том, чтобы заставить нас пройти по нити, острому краю, где свободная воля начинает иметь какое-то значение. Острый край нельзя выбрать самому. Он не обязательно есть у альпинистов или грабителей. Мы закончим этот день привычным действием, действием по инерции. Или же мы закончим его сознательным вкладом в конструкцию нашей жизни – какой мы ее способны увидеть. Этот фильм – не плач о разрушенных судьбах и не состоявшейся самореализации. Мы видим в фильме конструкцию, а это значит, мы видим метод: мы всё способны сконструировать сами.

Кету | Просмотров: 34 | Дата: 22.12.2019 | Комментарии (0)

Мы привыкли получать саспенс как острые ощущения – продираясь сквозь ветки к логову маньяка или ожидая во тьме прихода злых сил. Но в том саспенсе сцена заканчивается, и зритель немножко расслабляется, перед тем как опять к нему пустят, по шнурку с верхнего этажа, Пеструю Ленту. Хочется сказать, что это всё неправда. А правда – вот она, на простой серенькой ленточке таймкода. Мы не можем вырваться именно из времени. Когда в дурном сне мы ждем прихода злодея, самое злодейское заключается в том, что приход его неумолим. Нет ничего более неумолимого, чем время, и нет ничего более страшного, чем ощущение того, что из времени нельзя вырваться. Мы пойманы в нем, как на полоску с клеем, на этой маленькой планете, в своем слабом теле, в межзвездном пространстве, словно в паутине чужих воль. Саспенс фильма одним кадром – это саспенс злодея из снов. Мы ничего не сможем сделать с его намерением двигаться на нас без единой спасительной монтажной склейки.

Кету | Просмотров: 39 | Дата: 22.12.2019 | Комментарии (0)

Какие здесь лица! Таких сейчас не встретить. Мы стали другие. Только подумать, что они были сняты уже почти сто лет назад!

Должны оставаться фильмы, которые ни при каких идиотах с телевидения не станут раскрашенными. Наше прошлое должно оставаться черно-белым. Только так оно вообще останется. Почему-то именно черно-белые образы кино остались связаны с нашим детством, с его состояниями, причем независимо от того, какие конкретно образы. Я смотрел «Аэроград» в первый раз лет в 35. Но при этом воспринимал его как из моего детства или чего-то метафизического, что было прежде, но было моим! Если есть черно-белое кино, есть русские лица, похожие на лица моих предков, значит что-то глубоко хранящееся есть и во мне. То, что не должно быть и никогда не будет раскрашенным.

Поначалу, конечно, постоянно возникают мысли об операторе и камере: ну как же они сейчас втиснулись между героями в машине, как здесь ускорились, на тележке что ли, как вообще они в этой сцене актрисе не мешают – вот же они рядом, по камере понятно... Но это скоро перестает занимать. Ерунда, если фокус иногда пропадает. Тут важно другое – что камера действительно живая, и она в руках у «тонкого» человека. Вообще-то в наши дни «живая» камера – это просто а) удобно, б) модно (потому что удобно). Дань моде или бюджету. А ведь на самом деле камера непосредственно в руках – это совершенно особый уловитель совершенно особой энергии. Как будто мир был всё время в стороне, но ты взглянул на него через операторский «глазок», и он принялся тебя всасывать. Камера будто немного даже вырывается из рук и движется в нужном направлении чуть ли не самостоятельно. Это прямо физическое ощущение. Для этого нужно открыть спрятанный «глаз» внутри себя. Он находится не совсем в теле, а чуть впереди, то есть как будто он и тянет. Трудно это объяснить тому, кто ни разу не чувствовал. Так моно ведь попробовать В общем, без этого чувства оператор ни во что не будет «попадать». А с этим чувством он будет попадать удивительным образом везде и во всем. В «Виктории» «попадает», хороший человек.

Жалко только Козакова. Единственно вменяемого человека, и человека вообще. Как он шел на прямых ногах после проигрыша! Все остальные – говорящие головы, которым прямо по ходу действия приходится обсуждать какую-то не очень внятную идею фильма.

Кету | Просмотров: 33 | Дата: 22.12.2019 | Комментарии (0)

Понять, о чем фильм мексиканского режиссера, можно только после выборов президента США. Режиссер обязан давать фильму свою энергию, подзаряжаясь от поступков людей, событий, системных противоречий общества, своих собственных глупостей в том числе. Энергия рождается в его сознании как заряд между двумя полюсами: «То, что нам говорят и показывают – ложь, поэтому кто-то (я) должен сказать и показать правду». «Правда» всегда субъективна, но это логично, поскольку критерии правды – внутри каждого из нас. Своим фильмом автор объединяет вокруг своей «правды» ее сторонников, но то же самое делают все: учителя с учениками, тренеры с игроками, руководители с подчиненными, продавцы с покупателями... Вокруг лжи люди тоже объединяются, и эти объединения зачастую крепче «объединений правды». Там, например, есть страх, лень, оправдание слабости и много чего еще. Однако в «объединении вокруг лжи против правды» нет энергии. А вот в «объединении вокруг правды против лжи» она есть. И именно из такого уравнения можно определить неизвестное: если в Х есть энергия, значит, X – правда. А если энергии нет – это ложь. Где больше энергии – там больше правды.

Бунт «одноэтажной Америки» против истеблишмента (чем большинство сейчас объясняют результаты выборов 2017) – это не просто усталость от тотальной лжи, от того, что все на свете лишь изображается, а не реально существует, включая иссушенную мумию Клинтон. Это борьба за правду как за энергию, которую нужно вернуть обществу и стране. Кто правит публикой? Самоуверенный, деловой Майк, который устал направлять себя на то, чтобы играть по правилам других уставших людей, и поэтому все время нарушающий эти правила – но опять же – строго дозированно и в нужной пропорции? Его союзник, старый злобный критик, распределяющий ярлыки? Мифологическое чудовище Интернет, которое нужно кормить лайками? В этом мире Бердман начинает побеждать только потому, что в своем зацикленном пространстве и времени он сдвинулся – и не чувствует в себе уже ни старой правды, ни старой лжи; не чувствует вообще ничего старого. Старого театра. Старого кинематографа. Своей старой личности. Его не могут поймать даже старые друзья. Он сдвинулся до такой степени, что варианты «жить по-старому» и «не жить» в его сознании равноценны. Такое положение дел для человека вовсе не означает того, что он захочет, например, умереть. Это означает лишь то, что варианты жизни и смерти равны. И в этой безальтернативной реальности он всё равно будет идти до конца, поскольку «идти», само по себе, как форма существования энергии, ощущается нами, такими, единственной правдой-прибежищем. И мы болеем за этого ненормального, когда вдруг понимаем, что он... имеет шанс выбить из себя вранье и компромиссы все до последнего, что он правильно, черт возьми, горит! Он забурился в эту войну, он зарубился с демонами лжи, и он идет уничтожать всю эту историю, имея внутри заряд, противоположный всему на свете по знаку. Таков заряд правды: он просто должен жить!

Раху | Просмотров: 24 | Дата: 22.12.2019 | Комментарии (0)

Сюжетная схема и скорость смены ситуаций раз за разом умножаются на ноль. Можно заполнить время и пространство формальными ситуациями, но в них не будет энергии, а значит они быстро станут одинаковыми, одинаково скучными для зрителя. Интенсивность – это нечто большее, чем сюжет. Сюжет всего лишь форма для выражения авторской интенсивности.

Слишком все построено вокруг сюжетной схемы. Режиссер ничем по-настоящему не увлечен: ни героями, ни созданной реальностью, ни отдельными моментами. Эпизод с морскими животными – тайна, и если продлить его еще немного, можно чуть дольше побыть в этой тайне. Но тайны проникновения не рассчитываются в лабораториях Голливуда. В отличие от тайминга. Больше привязанности к чему-то особенному нарушит рекомендованные пропорции сюжета. А так, да, все правильно, ни одна сцена не затянута, но зато этих сцен – миллион, и почти все ничем особенным не запоминаются. Казалось бы, кино о людях, поехавших крышей, создавалось для зрителей, которые, пусть в меньшей степени, но видят мир так же. А тут – четкая логистика переходов от одного эпизода к другому. В правильном кино никогда не будет жизни, как и во всем правильном. Тем более – в правильном кино о неправильном.

Несмотря на весь свой сюрреализм, «Бердман» – очень реалистичное кино. Просто что считать реальностью – то, что мы видим, или то, что мы думаем? Или, например, то, что в нас живет, когда мы пребываем в бессознательном, но от этого в не менее реальном состоянии? Вот едешь в вагоне метро, а напротив тебя сидит человек. Это картинка из «реальности». Но если, не дай бог, заглянуть к нему в голову и «увидеть», что там внутри, мало не покажется. А когда он там на сиденье уснет, его сны – в которые он вытесняет самые сильные свои реакции на окружающее, не допуская их даже в мысли – разве это – меньшая реальность? Некоторые мысли, фантазии, желания, образы, «настаиваются» в человеке как в бочке, всю его жизнь, так никогда и не выходя на «поверхность». Человек именно в них-то и живет, и вся эта его «внутренняя империя» не менее реальна, чем то, что мы видим «снаружи». В этом смысле в «Бердмане» мы видим внутренний мир самого Бердмана, где логические связи между сценами и отдельно образами совершенно не обязательны. Внутри нас нет пространства и времени. И если они есть в фильме – то только потому, что визуальное искусство обойтись без них не может. Соответственно, они должны существовать, но внимание зрителя должно быть от них максимально отвлечено; мы можем постараться не обрабатывать этот тип данных, если режиссер поможет нам в этом. Действительно, так и происходит: пространство замкнуто, и уже примерно круге на третьем коридоров мы перестаем вообще его замечать. Для времени – другое решение. Время – это психическая характеристика, которая зависит в первую очередь от причинно-следственных связей. Если убрать последовательность, что за чем идет, убрать понимание, почему В обязательно должно идти за А, мы постепенно лишим время его хода. А значит, сцены и образы будут существовать как во сне: поступая вдруг в окно нашего внимания, и вдруг из него исчезая. Камера, которая плавно скользит, выхватывая это пространство окна сознания, не менее плавно скользит во времени. Отсутствие склеек в таком кино превращает его не в гиперреализм, а в особый реализм сна, и это вершина того, что может дать кино в принципе.

Азиатская схематичность, примитивность сценарных ходов облегчают игровое взаимодействие персонажей. Это похоже на любимый азиатами пинг-понг. Мы решим задачу, отобьем шарик на ту сторону, как угодно извернувшись, а дальше будем ждать, когда этот шарик, новая задача, прилетит обратно. Эта схема не предназначена для наделения персонажей глубокими чувствами, поскольку никто, ни сами персонажи, ни зрители, ни автор, не в состоянии сконцентрироваться, чтобы увидеть, как и за что кого-то из героев можно по-настоящему полюбить. Ким Ки Дук вообще и в «Мечте» особенно пытается отойти от схематичности экшена, заставляя зрителя подолгу наблюдать за героями в неактивной фазе. Я внимательно слежу, как молодой человек с бородой вырезывает свои буквы, но это не значит, что я начинаю проникаться его внутренним миром. Проблема еще и в том, что сам режиссер приходит к дополнительной схематичности – схематичности символа. Он выстраивает сюжет на формальных смысловых линиях: одна пара выступает против другой, затем состав пар меняется, затем бабочка из амулета превращается в символ души, все сходят с ума, кровь становится атрибутом эстетики и так далее… Всё это в итоге оборачивается привычным экшеном, только вот с бандитами было бы честнее и увлекательнее.

Тема манекенов, живых кукол будет волновать человека всегда. В том случае, если человек способен поделиться с представителем потусторонней силы частью своей энергии и сделать его своим союзником. Материальный носитель энергии уже не так важен – будь то кукла из дерева или просто эфемерный призрак. Если тема будет волновать зрителя – значит союзники из потустороннего мира где-то рядом.

Раху | Просмотров: 27 | Дата: 22.12.2019 | Комментарии (0)

Категории раздела
Архитектура текста

Textzone.ru

Ресурс содержит алгоритмы возможных действий при создании медиатекста; определены 40 техник работы с материалом, 100 сценарных ходов, 111 режиссерских приемов, 78 точек сборки состояний, 156 универсальных моделей содержания.

Перейти
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0